Экспедиция Land Rover “Открывая Россию” добралась до самого странного места на карте. Это... Сибирь. Полная песка
Утро, аэропорт Читы, а у нас уже забуксовал трактор. Вот же черт: сцепленный с парой багажных тележек, он стоит и беспомощно гребет задними колесами снег прямо на рулежной дорожке.
В тележках наши сумки с теплой одеждой и оборудованием. А еще я взял шлепанцы. Кажется, это вторая штука после панамы, которую обычно суют в чемодан после слов “настоящая пустыня”, “солнце” и “придется копать”. Хотя сейчас скорее пригодились бы трусы мехом внутрь: от ожидания вещей в холодном тамбуре аэропорта Восточной Сибири начинаешь тихонько дубеть.
Дело в том, что под конец осени в Забайкалье холодно. Обычно десяток-другой градусов ниже нуля. И ветер – слабый, но убедительный, похожий на томный выдох Снежной королевы. И, конечно, снег. Его немного, но уже достаточно, чтобы испортить осеннее настроение (шесть часов назад мы были в теплой Москве). Или, что еще хуже, запороть выдачу багажа.
Текст: Константин Новацкий /
Фото: Кирилл Кейлин
Впрочем, место, куда мы направляемся, несмотря на географию, лишено почти всех привычных вещей, связанных с русской зимой. Так что лучшее напутствие тут – “потерпите”. Предвкушение накатывает теплой волной, ведь наша цель – пустыня. Самая настоящая, бежевая, с барханами. А вдобавок – официально самая северная и маленькая на Земле. Пустыня размером 5x10 км – рекордсмен, всю ее можно исходить за день. Вот почему та идея со шлепками идиотская лишь
до какой-то степени.
Если наблюдать со спутника, а не из пухлого иллюминатора Ан-24, что, тарахтя, мотается из Читы в крохотный аэропорт Чары прямо над песками, то овал пустыни похож на пюре, вылитое прямо поверх леса и гор против всех мыслимых правил и небесных ГОСТов. Песок, окруженный снегом, горами и тайгой. Может, в этом что-то и есть, но в этом точно нет никакой природной логики.Сложнее всего то, что в Чарские пески практически невозможно проехать на машине. Летом окружающие их болота похожи на многокилометровый кисель, а зимой – настоящей зимой – их состояние уже никого не парит. Исключение – пара незаметных осенних дней, когда покрытие твердеет от холода, а солнце еще не прячется за облачность. Сегодня как раз такой день. И, вспоров корку льда на небольшой речушке, наш Discovery врывается на эту песчаную заначку Господа Бога.
Ютящиеся в центре большой котловины, Чарские пески неплохо защищены от ветра. Изумительный Кодарский хребет на западе своей спиной сдерживает влагу, изолируя территорию от осадков. Но главное – он дарит этому месту непередаваемый задний план.Пятое или шестое удивление за день – по пескам можно носиться. Мороз сковал верхний слой, сделав его плотным и дружелюбным. А значит, мы можем забраться в пустыню так глубоко, как только возможно – и без риска закопать Discovery! Отличный шанс после долгой тряски по кочьям промерзшего болота. Но еще полчаса – и мы уже висим на днище в попытке срезать здоровенный треугольный бархан. Передние колеса Disco вывешены, и мы осторожно тянемся за лопатами. Кажется, кто-то заигрался.
Создав вокруг машины небольшое бежевое облако и забив песком все карманы и щели, в конце концов мы освобождаем внедорожник из плена. Ровный край склона помят и напоминает сыр, которому выкусили макушку. Ничего, ветру хватит времени, чтобы сгладить повреждения. Последний раз машину здесь видели очень давно.Причина такой непопулярности Песков лежит на поверхности. На поверхности карт. Откройте – и увидите, что в окрестностях Чары практически нет дорог. Маленькие грунтовки жмутся друг к другу в нечастых поселках, но за их пределами – ничего, что бы ни пыталось изуродовать автомобиль.
Регион железной стрелой пересекает БАМ, и в силу самодостаточности магистрали у нее нет автомобильного эквивалента. Лишь тощая нитка технических тропинок, рассчитанных на проезд “ЗИЛа” или “Урала”. Ни в коем случае не стоит считать это дорогой.
Грейдер плетется у края насыпи, то бросаясь через рельсы, то обрываясь у рухнувшего моста, то пропадая под водой. Местами ручьи с камнями делают его непроходимым даже для мощной техники. Disco – при всем его стопудовом серьезе на бездорожье – здесь не кажется таким уж неубиваемым. “Десять часов езды в день? А сколько у нас запасок?”Единственный путь из Чары до байкальской цивилизации – через бамовские поселки с непривычными названиями. Их давали целые регионы во времена всесоюзной стройки: прокладывая магистраль, две группы строителей шли навстречу друг другу, попутно создавались станции и поселки с расчетом на жизнь.
Ехать вдоль железной дороги на запад, меняясь через каждые 400 километров, – вот основная задача экипажа Disco. Из неосновных, но не менее важных – беречь колеса и подвеску: в случае чего машину придется оставить. Чудно. А еще за моей спиной ящик алкоголя, бесценный, как топливо.Сегодня Амурскую магистраль хотят расширить до двух колей: пропускная способность полотна достигла максимума. О проблеме говорят все. Впрочем, большую часть пути мы крадемся по камням в окружении снега и одиночества стайки экспедиционеров. Количество теплых тепловозных гудков можно счесть по пальцам. Крайний раз гудели до обеда.
Третья сотня. Оптимистичная разметка спидометра начинает тихонько бесить. Вначале это не заметно, но после пяти часов камней и кишкотряса хочется кого-нибудь ударить.
Под скользким мостом из бревен и шпал лежит упавший в ручей грузовик с цепями на шинах. Свеженький – краска кабины еще играет на солнце. А через 100 км экипаж встречного “Урала” не без скепсиса осматривает нашу колонну. “Витимский мост, – слышу по рации инструкторский голос. – Эти парни говорят, не все так плохо, и мы можем успеть засветло”.
Рано или поздно это пришлось бы сделать. Полукилометровый мост через реку Витим – в десятке опаснейших в мире. Надо повторить: в мире. И он – ваш единственный шанс попасть на другой берег, если вы не машинист тепловоза. Пролегающий на девятиэтажной высоте над речными камнями, он задумывался как резервный для поездов при стройке БАМа. Отсюда пугающе скромная ширина – оба зеркала Disco почти висят над пропастью. Сдав магистраль, мост на всякий пожарный решили... сжечь. Позже – еще раз, но запас крепости металла и сегодня выбран не полностью. Между шпалами зияют дыры больше колеса. Никаких перил, колесо идет у края, поверх шляпок сотен гвоздей. А еще мы вынуждены опустить все стекла, чтобы уменьшить боковую парусность и не дать ветру сдуть машину в пропасть.Сегодня, спустя несколько месяцев, я нахожу фото, сделанное из машины в тот момент, и сердце снова проваливается к холодным ногам. Тогда оно пролежало внизу все полчаса тряской переправы.
На другом конце нас вскоре встречает полновесная зима, северный край Байкала. А затем невероятная бурятская Нарния – хранилище снега, елок и горных перевалов, ни очка не уступающих альпийским. Осваивать эти склоны некому по самой простой причине: добраться в эти края рекордов и контрастов рекордно сложно. Даже тем, кто молод душой и телом. Мы – редкое исключение из правил.
Хотя шутку про молодость в аэропорту Иркутска я запомню надолго – в зоне досмотра весь пол мы засыпали песком. Из Сибири. Кто б поверил...
Темы:
TG122Land RoverLand Rover Discovery